?

Log in

stfoster
03 March 2011 @ 10:42 am
С приходом на Кавказ русских, жизнь горцев начала стремительно меняться. Еще большие изменения стали особенно очевидны с приходом советской власти. Тогда и случилась эта история полная драматизма.

  В горном Дагестане жизнь била ключом. Сначала электрификация, потом автомобили. В одном из многих горных районов уже не представляли жизнь без крепыша ГАЗ-66, который с разгону мог преодолеть любой горный ручей и привезти сразу 30 баранов (выкуп за невесту) в далекий аул, чем ускорял среднестатистическую свадьбу на неделю. Правда, в случае с очень красивой невестой всего на 5 дней, потому как там зачастую число баранов доходило до сотни. Был еще сверкающе-зеленый, как закат, ЛуАЗик, который должен был вроде, как возить людей между горными поселениями, но тоже использовался для свадебных баранов. Правда он уже считался особенным шиком среди горцев, т.к. у автоколонны, к которой он был приписан, был план по перевозке на пятилетку, а соответственно помимо платы за машину, баранов еще и приходилось обилечивать по полной стоимости за взрослого. Дагестанцы вообще в этом моменте были принципиальные и если кто-то прислал бы баранов с детскими билетами, его бы просто не поняли. Баранов кончено бы оставили, но обратно бы ушла гневная телеграмма "Брат, ты менэ баран прислал с детский билет. Детский баран есть ягненок. Ты за мою дочь стадо ягненок даешь?! Ты менэ не уважаишь, да?!". Сами же дагестанцы почти не ездили, они либо пешком ходили, либо ишака запрягали, либо телеграмму слали. Да и вообще, с появлением транспорта свадьбы стали быстрыми, дети рождались быстрее баранов. А потому, чем родню звать или ходить куда-то, было проще на месте новых дагестанцев нарожать. Они и помощь и родителям радость. Короче прогресс во всей красе и жизнь без автомобиля представить себе уже никто не мог.
  И вот однажды, два брата Рамзик и Гамзик, которые собственно и были водителями этих двух чудо-колесниц, а потому людьми крайне уважаемыми всей округой, столкнулись с неожиданной проблемой. Во время очередного визита на высокогорную бензоколонку, вместо заправщика, они обнаружили, старые стоптанные сандалии и спящую возле них рептилию крайне серьезных размеров.
  Рамзик смело ткнул животное в бок. И тут выяснилось, что существо не просто огромная рептилия, а вполне себе законченный дракон средних лет. Этимология животного была следующая. Т.к. в Советском Союзе религии в любом виде, в том числе политеизмов или анимализмов, не могло быть по определению. У бедных зверьков не осталось выбора и они сместились из центрально-черноземной полосы туда, где чистого воздуха побольше, а советской власти поменьше. Диссидентом была зверюшка, одним словом.
  Дракон проснулся, поднялся на четырех лапах над братьями и бензоколонкой, отрыгнул и на чистом русском произнес:
  - Ой, простите. Я вас внимательно!
  Старший Рамзик был горцем на редкость решительным, а потому не растерялся и не оробел, а смело уточнил у животного:
  - Э! Сандали вот! Да?! А в сандалях нет никто! Где Арсен, что в сандали должен быть?!
  Дракон снова отрыгнул с подозрительным шашлычным запашком и, смутившись, ответил:
  - А он уехал! Насовсем. К родне.
  Тут уже Гамзик, задал вполне логичный вопрос:
  - А кто нам бензин лить будет?!
  Дракон снова задумался, а потом как будто нашелся и ответил:
  - Я могу, но за каждые 50 литров бензина, вы мне отдадите одну молодую, красивую девственницу. Это помимо 10 копеек за литр через кассу, естественно.
  Вскипели Рамзик и Гамзик. Им, уважаемым во всем горном Дагестане людям, указывает какое-то животное, ко всем своим недостаткам еще и не теплокровное. Да и на что главное замахнулся, на Дагестанских красавиц. Братья схватились за кинжалы, прыгнули в едином порыве на зверя, но только поломали клинки о его брюхо. Дракон лишь рассмеялся.
  - Ничего, мы и без тебя бензин нальем, - мстительно отозвался Рамзик. Но т.к. заправочный пистолет был устройством технически сложным, а высшее образование вместе с советской властью в горы так и не пришло. Идея братьев потерпела фиаско. Пришлось им вернуться домой ни с чем, на последних парах бензина, так сказать. Где они, ко всему прочему, получили от прадеда пистон, за порчу двух фамильных кинжалов персидской работы.
  Горе пришло в Дагестан. Плач матерей отзывался эхом в горах. Теперь чтобы женить сына, надо было отдать дочь. Отцы огорчались наследникам, были даже случаи, из семьи выгоняли жену за рождение мальчика. И вместе с тем радовались безмерно дочерям, которые теперь ценились вдвойне и как невесты и как топливо. Ко всему прочему, главам райкомов стали выдавать служебные Волги. А так как руководить районами ставили всякое горное быдло с завышенным чувством собственной важности, эти товарищи, которые на самом деле нам не товарищи, вообще не гнушались похищением девушек, лишь бы продолжать с ветерком кататься по серпантину. Гневу честных дагестанцев не было предела, зацвела в еще недавно спокойной советской республике кровная месть.
  Жить так дальше было нельзя. Рамзик и Гамзик собрали за столом глав райкомов и сели думать, что делать. Съели 8 баранов, вина выпили цистерну, но идей так и не прибавилось.
  Среди белого дня в солнечную Махачкалу с гор вошла процессия - Газ-66, ЛуАЗ и с десяток черных волг. Вся колонна прошла по центральной улице и остановилась у дома известного на весь Дагестан мудреца Расула Гамзатовича Гамзатова. Расул усадил гостей во дворе своего дома, напоил вкусным чаем с рафинадом. После чего предоставил гостям слово. Рамзик взахлеб рассказал о горе, которое пришло в горы. О том, что красавиц почти не осталось. Демографический кризис не то что стоит у порога, а уже плечом вышибает дверь. А потом под одобрительные кивки других гостей спросил:
  - Мудрейший, что нам делать?!
  Расул задумался на мгновенье, потом недовольно пробубнил себе что-то под нос. Что точно история умалчивает, со слов тех, кто сидел ближе всего к мудрецу, он сказал на русском что-то вроде "Бл*дь, долбо*бы!". А потом встал перед гостями и произнес:
  - Мое слово к вам будет таким:....Заправляйтесь на другой бензоколонке!
  Радости горцев не было предела. Беда их минула. Снова зашумели в горах свадьбы, снова по серпантину неслись машины, уважительно гудя друг другу при встрече. Говорят, Расулу позже за это дали героя социалистического труда. А дракон, не выдержав одиночества, был вынужден покинуть негостеприимный для него Кавказ и в целом Советский Союз. По слухам он перебрался в более толерантную Англию, где даже к педерастам относятся лояльно, а уж к редким животным вообще с особым вниманием. Позже он таки пришел к успеху, вошел в совет директоров British Petroleum. По крайней мере, ничем другим объяснить их драконовские цены на бензин невозможно.
 
 
stfoster
09 October 2009 @ 11:10 am
Командующий Ленинградского военного округа, только что созерцавший муху на своем столе, вздрогнул от резкого звонка старого красного телефона, напрочь лишенного кнопок или диска. Коротко выругавшись и собравшись, он было потянул к нему руку, но трубку брать не хотелось, по этому телефону могли звонить только два человека: министр обороны или Сам, а ни с тем ни с другим разговаривать во вторник с утра не хотелось. Тихо донеслось: "Давай за жизнь, давай брат до конца, давай…" — это спасительно запел мобильник, лежавший на рядом на столе. "Саша" — прочитал Генерал–полковник на экране. Посмотрев еще раз на красный звенящий аппарат и поющий мобильный, генерал остановился на последнем:
— Алло!
— Алле! Привет, Валер. Валер, а у тебя танки есть?! — не размениваясь на излишние любезности, начал голос из телефона.
— Привет, так подожди, сначала скажи — тебе зачем?!
— Да мне на полдня буквально, туда и обратно!
— Какой туда и обратно? Куда вообще туда?! Нет у меня никаких танков!
— Как нет? — не обращая внимания на другие вопросы, удивленно переспросил голос.
— Так нет, ты про ДОВСЕ слышал?
— Не ругайся, что это?
— Договор о вооружениях…у меня ни одной армии нет, более того у меня ни одной танковой, даже мотострелковой дивизии нет, у меня самый маленький мирный военный округ, мы ни с кем не воюем.
— Да елки–палки, наподписывали? А что есть?
— Есть три малюсенькие мотострелковые бригады, полк десантников, ПВО…ну и по мелочи — саперы, инженеры, 442–ой госпиталь и ансамбль песни и пляски ЛВО. Тебе что вообще нужно?!
— То есть, танков нет вообще, а что есть? "Мотострелковые" — они у тебя на мотоциклах что ли?!
— Гражданский, мать твою — танки есть, но совсем мало, есть БТР–ы, БМП, БРДМ–ы…
— О! А вот эти, последние — они железные?! Ну серьезно выглядят?
— Серьезнее некуда!
— Отлично, так я у тебя одолжу чуть–чуть на пол дня!
— Какой?! Куда?! — но в трубку на той стороне уже положили.
Все это время на столе разрывался красный телефон, про который генерал забыл за время разговора. Выведенный из равновесия первым звонком, он уже не ждал ничего хорошего от второго:
— Командующий ЛВО ГерасЕмов у телефона!
— Здравствуй Валерий Василич.
— Здравия желаю, товарищ…
— Да ладно тебе, — оборвали его с той стороны, — тебе сейчас Саша позвонит, ты ему окажи содействие.
— Но…
— Что?!
— Слушаюсь, товарищ…
— Все, все, давай!

9–32, HeadOffice ЗАО "ПТК"

На рецепции крупной питерской нефтекомпании защебетал телефон, молоденькая блондинка с безупречной прической и макияжем, выдержав секундную паузу, как подобает в серьезной компании, взяла трубку и вкрадчивым голосом сообщила:
— Доброе утро, Петербургская топливная компания!
— Приииивеееет, — совершенно по–идиотски вытягивая голос, так как общаются с грудными детьми, поздоровались из трубки, — с АнтонАвым соедините!
— Как вас представить?! — с едва заметной обидой поинтересовалась секретарь.
— Скажите Саша звонит, — в слове "звонит" ударение на неправильный слог было нарочито выделено.
— А можно полностью?
— Можно полностью, можно по кускам, а можно просто соединить — дело государственной важности.
Так как последние слова были сказаны уже нешуточным тоном, секретарь перевела звонок и сообщила председателю совета директоров ПТК, что слышать его хочет некий Александр.
— Саша что ли? Соединяй!
— Прииивееет! — с той же идиотской интонацией зазвучал голос.
— Саш, не поясничай, что надо?!
— Здравствуй, Юрий Василич! Что–то одни Василичи сегодня… — отвлекся было собеседник — Слушай! Дай солярки взаймы!
— В смысле взаймы?! Это как!
— Ну мы тебе вернем, в смысле на пол дня надо, причем вернем импортную и вдвое больше! Это для военных, у них солярки нет, а нам тут съездить надо!
— Может мне им еще снарядов дать?! Патронов, ракет?!
— Нет, спасибо. Этого добра у них до одного места, говорят, тоннами каждый год списывают. А вот солярки нет! Ты же знаешь, я никогда тебя не подводил, а то и помогал — выручай!
— Ладно, сколько надо?!
— Вот другой разговор, проверь почту, уже упало — сколько надо и куда везти. Привет!
— Эй! Эй! Насчет везти мы не дого…, — на том конце уже положили трубку.

10–15, МИД РФ

Двое первых замов министра иностранных дел сидели в зале совещаний. Один стучал пальцами по столу, второй нервно теребил шнур древнего телефона. Их шеф самоустранился от грязной работы, а им вдвоем за три часа предстояло разработать правдоподобную причину применения вооруженных сил на территории сопредельного государства. Более того потом лично позвонить в посольство государства и изложить версию. Первая и единственная версия была "Необходимость в срочной контртеррорестической операции". План же был — быстро выпалить версию послу, неразборчиво представившись, бросить трубку и уехать к Толику на дачу, оставив на автоответчике МИДа наигрывать финскую польку "Як–цуп–цоп!". Сейчас они вдвоем как раз пытались вспомнить, у кого на телефоне они ее слышали, что бы попросить скинуть.

11–30, Военный аэродром под Псковом.

Полковник АнОшкин стоял чуть поодаль и пристально наблюдал за погрузкой 104–ого гвардейского десантно–штурмового полка. Ну не то что бы всего полка, скорее роты, которая спешно грузилась в единственный Ил–76. Несмотря на большое количество снаряжения и громоздкие тюки парашютов грузились они действительно спешно. Еще четыре минуты и Ил, стоявший под парами, начнет выруливать.
Что–то неприятно завибрировало у полковника в нагрудном кармане. АнОшкин отвлекся от погрузки и полез в карман. Нащупал телефон и поднес его носу. Ничего не разглядев, полез в другой карман за очками, уже надев которые, провел в сотый раз исследование адской коробочки и решительно нажал пальцем на кнопку с зеленой трубкой.
— Да, слушаю, — резко выпалил полковник
— Геннадий, привет. Я можно сказать выполнил на сегодня свою уже вторую кармическую цель, позвонил тебе. Осталось только хлеба купить.
— Саш, чего надо, я гружусь по твоей милости.
— Да нет просто хотел уточнить, вы с какой стороны высаживаетесь с запада или с востока.
— Я консерваторий не кончал, я в ваших западах–востоках не понимаю! Если смотреть по глобусу, высаживаемся справа, идем налево. — выдал полковник, пытаясь перекричать гул двигателей транспортника.
— Так! Подожди! … Не! Не! Не!!! Нет! Только не справа–налево! Там дальше налево Хельсенки! А что если они мимо пройдут? Они же у тебя киборги! У них же "Только вперед!". Вспомни Осетию, если бы их тогда на УАЗике не перехватили, они бы Тбилиси взяли! Переигрывай! Пусть десантируются с запада, то есть слева и идут направо, в сторону нашей границы, я погранцов предупрежу, если они промахнутся мимо объекта, их хотя бы на границе затормозят! Все давай!
— Тьфу ты! — сквозь зубы сплюнул полковник и прокричал в сторону, извлекая планшет с картой, — Капитан, ко мне! Вот гляди! Вот тут слева высаживаетесь, идете направо в тот же квадрат! Штурмана на борту предупреди.

11–41

Ил тяжело оторвался от полосы и взял курс строго на север. Уже через 20 минут, поприветствовав, его опоясала четверка МиГ–29. На черепашьей, по меркам истребительной авиации, скорости, вся группа вышла на Балтику. Тем временем дальнобойщики припаркованных вдоль обочин поселка Торфяновка лесовозов с опаской смотрели на колонну техники устремившейся к финской границе. С десяток Т–72, затем БТР–ы, военные уралы, бензовозы, опять БТР–ы и еще два Т–80. Финские таможенники и так пребывавшие в немалом смятение с утра по факту того, что до сих пор со стороны России никто не въехал, хотя к этому времени обычно успевало пройти машин 200, окончательно удивились, когда тяжелый советский танк, не сбавляя хода, пробил шлагбаум и, выехав на встречную полосу, пошел на запад, увлекая за собой целую колонну военной техники. Когда последний танк скрылся вдалеке и прошло еще минут десять, самый молодой из финнов наконец поинтересовался: — "Что это было?!". Ответом ему было еще 5 минут тишины.
К этому времени десантный Ил с прикрытием уже вошел в воздушное пространство Финляндии и забрал немного западнее. В десантном отсеке с угрюмыми лицами готовилась к прыжку десантная рота. Никто не показывал страха, но страшно было всем…где–то там глубоко в душе, но так как боятся, устав категорически запрещал все, кроме себя самого, лица с каждой минутой становились только суровее и угрюмее, так что человеку гражданскому стало бы страшно уже от одного вида 104–ой десантно–штурмовой. Самолет прошел над Коткой, медленно раскрывая пасть заднего люка, истребители сопровождения взяли 100 метров выше. В трюме вспыхнула сначала желтая, а затем зеленая сигнальная лампа и рота посыпалась вниз один за другим.
Между тем колонна уже прошла половину 60–ти километрового пути до Котки, немного поредев по пути. Два танка, четыре БТР–а и два урала мотострелков закрепились на дороге на Луумаки и должны были прикрыть отход основных сил на обратном пути. То же самое было сделано на каждом повороте на север начиная от Хамины до Котки. Пара танков резко забирала вправо, съезжая в поле, и разворачивалась в сторону возможной атаки, чуть позади веером вставали БТР–ы, пехота, высыпавшаяся из уралов, начинала спешно окапываться, пробивая саперными лопатками мерзлую финскую землю. Когда остатки колонны — три танка, 5 БТР–ов, 5 пустых уралов и столько же бензовозов вошли в Котку, город был пуст. Видимо местные власти уже дали оповещение о вторжение и гражданские лица предпочли укрыться по домам. Меняя повороты, улицы и перекрестки техника шла в порт.
Десантники не промахнулись. От второго пирса, где был пришвартован корабль порта приписки Панама с гордым названием Морнинг Стар, до ворот торгового порта бойцы рассредоточились, заняв все удобные позиции и укрепив два пулемета у главных ворот. Там же лежали связными все 12 охранников, периодически, поднимая голову от асфальта, они оглядывались, закрывали глаза и снова начинали поскуливать, в очередной раз понимая, что происходящее реальность. Изредка над бортами соседних кораблей осторожно высовывались головы, пытавшиеся разглядеть не ушли ли русские, но ближайший к любопытствующим боец тут же давал очередь поверх, что немедленно отбивало интерес у всякого. Моряки с немецкого сухогруза даже попытались сдаться, через 10 минут после захвата порта, видимо за это время до предела напуганные рассказами своего старого капитана, чей дед воевал с русскими и сам запугал внука страшными небылицами о поедании печени поверженных ссовцев красногвардейцами, но пинками и автоматными очередями в воздух всем составом были загнаны назад на судно вместе с ножкой от стула и наволочкой, изображавших белый флаг.
Первый же Т–72 десантники услышали за пол квартала и оживились, а когда извергая клубы дыма при каждом рывке, коробочка вышла из–за ближайшего поворота дороги, сняли с прицела все направление и распахнули ворота. Тяжелая машина ловко скользнула в сторону и за ней вереницей в разные стороны пошли остатки колонны — бензовозы к нефтеналивному терминалу, Урал с открытым кузовом в сторону панамского судна, БТР–ы и Урал, описав круг почета, развернулись в обратную сторону. Объект был погружен на Урал, бензовозы залиты до люков соляркой, только десантники наотрез отказавшиеся грузиться в уралы, облепили бронетранспортеры и три танка. Вся колонна с пустыми Уралами и десантниками на броне на полном ходу вырвалась из Котки, так и не встретив сопротивления. Слегка замедляя ход и подбирая на ходу оставленные силы прикрытия, колона шла на восток. Только сейчас в небе стали появляться НАТОвские беспилотники, первые соединения североатлантического альянса были еще в ста километрах от Котки, кроме Авакса с тремя звеньями Еврофайтеров, который уже полчаса в небе искал след 5 целей вошедших со стороны России. Колона же все набирала ход, пехота, стоявшая в прикрытие на перекрестках, с вооружением бегом грузилась в грузовики, едва заслышав приближение своих. Танки резво разворачиваясь на месте и, подбрасывая комки земли в воздух, въезжали на полотно дороги, пристраиваясь в хвост процессии. С той же неожиданностью для финских таможенников вся техника перевалилась через границу в обратную сторону на полном ходу. Группа провожавших их взглядами финнов пришла в себя только, когда назойливый русский дальнобойщик уже тыкал в грудь старшему папкой с документами и махал руками, пытаясь привлечь внимание. А финны все вглядывались в предпоследний Урал с открытым кузовом, на котором в Россию въезжал, покачиваясь на открытом борту Урала, новый Лексус.
 
 
stfoster
Почему–то никто не запомнил точной даты, мнения людей разделились между концом мая и началом июня, хотя событие, произошедшее в один из этих прекрасных солнечных дней, осталось в памяти многих из них навсегда.

Ранняя подольская электричка неспешно шла к столице, мерно покачиваясь на перегоне. В такт ей покачивались поникшие в дорожной дреме головы пассажиров, из числа вставших так неприлично рано. Кто–то пытался читать. Кто–то, воткнув в уши плеер, смотрел в окно, щурясь от еще красноватого солнца, медленно поднимающегося над горизонтом.
— Доброе утро, уважаемые пассажиры! Прошу прощения за беспокойство, — возвестила на весь вагон женщина в годах, вошедшая с тяжелой сумкой из дверей тамбура, — сегодня я хочу предложить вам…, — «пластырь», «мизинчиковые батарейки», «сканворд тещин язык» — что бы то ни было, никто как всегда не обратил внимания. Как не обратили внимания и на троих предыдущих торговцев, чей товар хоть был, наверняка, очень нужным и полезным в хозяйстве, а, возможно, и правда соответствовали действительности их заявления о его несоизмеримо более дешевой чем в магазинах цене. Но что бы купить хоть что–то, каждый из пассажиров должен был сформулировать желание, сопоставить факты, признать необходимость. Однако все были в своих мыслях еще там, в домашней кровати. И единственным их желанием оставалось желание вернуться туда и досмотреть утренний сон, забыв на сегодня или даже навсегда об этой долгой ежедневной дороге на работу в Москву, так беспардонно отбирающей у них простую человеческую радость долгого сна.
Женщина–продавец с трудом проволочила через весь вагон свой баул и скрылась за дверями следующего тамбура.

Двери тамбура тихо разъехались вновь. В вагон вошел молодой парень вроде бы интеллигентное приятное лицо, но как–будто омраченное вчерашней попойкой, да и одежда – затасканные порванные джинсы, застиранная майка, поношенные кеды. Один из тех молодых людей, глядя на которых, девушки сокрушаются: «Какой красивый! Высокий. Вот только бы его отмыть, побрить и одеть нормально.» Он остановился в начале вагона и немного робко, но достаточно громко огласил на весь вагон:
— Доброе утро, добрые пассажиры! – осекся и, поняв, что сказал что–то глупое, улыбнулся сам себе. Люди заинтересованно стали поднимать глаза, многие из тех, кто сидел к нему спиной — обернулись, то ли потому что заинтересовались продавцом, который не знает свой текст как «Отче наш», то ли из–за того что на лицах людей, сидящих напротив, как в зеркале отразилась улыбка продавца, если конечно такое возможно.
— Я хочу предложить вам, — продолжил паренек после паузы, — хорошие новости!
Теперь на него обернулись уже все не спящие.
— В принципе они абсолютно бесплатные, но если за них вы немного поможете мне на пиво, я буду признателен.
Затем он сделал уверенный шаг к первым сиденьям, закрыл глаза и сделал открытой ладонью несколько кругов в воздухе над головами сидящих людей.
— У вас всех просто хороший день. Извините.
Перешел к следующему купе.
— У вас тоже, — сказал он и от души улыбнулся сидящим людям, многие из которых даже не оборачивались в его сторону, принимая за очередного попрошайку. Кто–то смотрел на него с явным недоумением, кто–то с интересом.
Однако следующий ряд оказался более «удачливым», обратившись к мужчине в строгом костюме, парень крайне уверено огласил:
— Поздравляю, вам сегодня предложат повышение.
Мужчина лишь хмыкнул в ответ. Кто–то засмеялся в глубине вагона «Во дает!»
Опять ряд, еще один. Лишь просто «хороший день». Поводив рукой у очередной скамейки, продавец неожиданно обратился, к мужчине средних лет, который в это раннее время уже поправлялся пивом и на паренька смотрел с нескрываемой иронией:
— Как дедушка проснется, — продавец указал на спящего у окна старичка, — скажите ему, что дочку на работу взяли.
Продавец двинулся дальше. А мужчина с пивом без стеснения пихнул старичка локтем в бок. Тот подпрыгнул, растеряно завертел головой.
— Дед, просыпайся. Дочку твою на работу взяли! – озадачил старичка мужчина и иронично хмыкнул.
Реакция дедушки на новость оказалась немного странная, тот вскочил со скамьи и суетливо начал копаться в сумке, что–то бормоча себе под нос, отыскал между банок с обедом телефон, нажал несколько кнопок на старом аппарате. И стал слушать гудки, пытаясь очнуться от дремы.
Каким бы странным это не показалось людям со стороны, его дочь и правда искала работу. Она уже давно переехала с мужем от родителей в Сургут, ибо деньги там мужу предложили крайне серьезные. Но вот беда, еще на новый год он попал под сокращения, пытался устроиться, но на Сургут–Нефте–Газе места для него не было, а больше его специальность никому потребоваться и не могла. Тогда она сама взялась за поиски. Ее же родители в Подольске, оба работающие пенсионеры, крайне переживали за детей и внуков, сидящих где–то в далеком городе без копейки денег, и умудрялись пересылать им хоть что–то из своих скромных доходов. При каждой возможности уговаривая их, вернуться домой, ибо здесь всем вместе было бы легче.
— Алло, Марина, — громко, как всегда это делают старые и уже плохо слышащие люди, обратился дедушка к дочери на том конце провода, — тебя на работу взяли?
Выкрученный на максимум динамик старого телефона практически на весь вагон огласил ее ответ «да».
— Куда хотела взяли?! Так что ж ты не звонишь, мы с матерью на нервах уже сколько!
— Пап, я только с собеседования вышла, а потом у нас разница во времени, я думала, вы еще спите, попозже собиралась, — отчитался опять почти на весь вагон старенький аппарат. – Все папуль, я тебе с домашнего по карточке наберу, а то вы с мамой разоритесь. Ей привет.
Дедушка с лицом человека, с чьих плеч только что сняли непосильный груз, опустился на вагонную лавку и тут же снова вскочил, настороженно обращаясь к мужчине с пивом:
— А вы то откуда знаете?
— Во разводят, — засмеялся мужчина в ответ, — а это не я, это вон, — указал он пальцем на паренька, что странно водил в воздухе руками у одного из соседних рядов, — «продавец хороших новостей», передать тебе просил!
— А он откуда?
— Дед, я откуда знаю! Тебе новость продали?! Продали! Беги плати! – продолжал подвыпивший мужчина, который все так же считал все это разводом, но был не против поучаствовать в игре в силу хорошего настроения.
— А сколько?! – ошарашено переспросил дедушка, который все еще не проснулся.
— Тридцать два рубля! – именно столько стоила бутылка пива, которую он менее 20 минут назад приобрел на станции, а потому именно такая сумма пришла наобум в пьяную голову.
Дедуля вновь зарылся в сумку. Извлек маленький полиэтиленовый пакетик с деньгами, выбрался со своего места от окна к проходу. Дошел до паренька и со словами:
— Спасибо, сынок! – сунул три купюры и монетку в матерчатую сумку, висевшую у продавца через плечо, дедушка был явно не в себе от радости.
— И вам спасибо, все будет хорошо, не волнуйтесь.
— Ага, — дедушка уже возвращался назад, набирая номер жены, дабы порадовать ее хорошей новостью, хотя сам еще не пришел в себя, то ли из–за резкого пробуждения, то ли от неожиданно хорошей новости.
В тот день хорошую новость получила еще одна девушка. В одном из последних рядов, которая нарочито уткнулась в книгу, не желая принимать никакого участия в том, что казалось ей сущим бредом.
— Здравствуйте, — поздоровался с ней продавец и улыбнулся так, как умеют очень немногие. – вам сегодня предложение сделают. И, хотя я не люблю давать советы, вам посоветую: соглашайтесь!».
Девушка ни слова не сказала в ответ, лишь залилась пунцовым цветом и предпочла поглубже зарыться в книжку.
Парень же добравшись до конца, а точнее до начала первого вагона вышел на следующей остановке. И весь вагон проводил его взглядом до бойницы ларька в начале станции. Где в обмен на деньги полученные от дедушки он взял бутылку охоты крепкой, с коей побрел в противоход отходящей от перрона электрички в сторону перехода.

Событие это быстро выветрилось из головы всех пассажиров, как быстро исчезает из памяти то, над чем ты поломал голову, но так и не смог себе объяснить. Забыли о нем все, но троим пришлось его вспомнить по независящим от них причинам. И, видимо, поэтому с появлением в дверях продавца хороших новостей в дверях вагона на следующий день девушка с книгой, которая теперь сидела у самых дверей в конце вагона, молча встала, заложила книгу закладкой и, все так же краснея от того, что на нее смотрит весь вагон, быстро сунула парню, что–то в его тряпичную сумку и села место, вновь закрывшись книгой. Тот лишь улыбнулся в ответ, сказал громогласно спасибо и на этот раз уверенно обратился к вагону:
— Доброе утро, уважаемые пассажиры.
Женщина средних лет, сидящая напротив девушки с книгой и бывшая свидетелем вчерашнего пророчества, удивленно обратилась к ней.
— Подожди, что правда что ли предложение сделали?
Девушка лишь закивала с радостной улыбкой в ответ и взглядом указала на прелестное колечко с камнем на своем изящном пальчике.
— С ума сойти, — искренне удивилась женщина в ответ и постаралась поднырнуть головой поближе, под руку паренька, который водил ей над их рядом с закрытыми глазами.
— Вы не волнуйтесь, я обязательно и так увижу, — отозвался тот, не открывая глаз. – Сегодня у вас просто еще один прекрасный день. Посмотрим завтра.
Пассажиры первого вагона тем временем пытались отыскать вчерашних счастливчиков. Но тщетно. Пожилой дедушка в тот день не работал и в электричке его просто не было. А вот мужчина в строгом костюме ехал сегодня в третьем вагоне, и на удивление соседей–пассажиров из третьего положил в сумку полоумного паренька, который теперь шел через всю утреннюю электричку, тысячу рублей, как им казалось, ни за что.
Братан, — одернул паренька его ровесник, коротко стриженный в спортивном костюме. Один из тех с кем предпочитают не встречаться взглядом мужчины выбравшие путь белого воротничка и последний раз сжимавшие руку в кулак еще в школе, а разминувшись с ним и подняв глаза, про себя брезгливо клеймят в след «быдло».
Паренек открыл глаза и улыбнулся «спортсмену» так, как будто не ощущал той агрессии, которая была очевидна, пожалуй, каждому:
— Да, доброе утро.
— А чё ты только за хорошие новости базаришь? А?!
— В плохих новостях нет смысла. Хорошее человек может ждать и радоваться. Переживать и радоваться. Вспоминать и снова радоваться. А что можно сделать с плохим. Только пережить и тут же забыть. Плохие новости никому не нужны. Поверьте.
— Ну–ну, — как–будто согласился отпустить его парень в спортивном костюме.
Сегодня счастливчиков оказалось чуть больше, всех обрадовали разным – встречами, знакомствами, покупками или сделками. Один мужчина даже авансом расстался с полтинником, сказав: «Ты по ходу удачу приносишь».
Продавец хороших новостей вышел на той же остановке, что и вчера и все так же взял себе бутылку пива.

Подольск город не маленький, даже скорее большой, хотя и много людей с городков и деревень поменьше ехало каждый день в этой электричке в Москву, тем не менее слухи по городу и его окрестностям расползались со скоростью, коей позавидовал бы НТВ и, даже, Первый канал. Ранняя электричка все больше наполнялась с каждым утром. Уже скоро в ней невозможно было сесть, войдя буквально на второй остановке. И хотя продавец говорил, что хорошее с людьми происходит не из–за него вовсе и случилось бы с человеком в любом случае, все равно каждому хотелось узнать хорошую новость о себе, пусть на несколько часов, но раньше, чем она случится. Так уж устроен человек. Однако давки и ругани никогда не было. Паренек ни разу не просил об этом, никто из пассажиров не пытался связать хорошие поступки и пользу для кармы, но как то всеми было замечено, что сидящие в присутствие женщин или стариков мужчины почти никогда не получают новостей, людей только что разругавшихся по любому поводу, продавец почти всегда обходит стороной, а от некоторых даже еле заметно морщится, когда его рука проходит рядом с ними. Хотя возможно все это лишь казалось людям, но все таки никто не хотел рисковать своей хорошей новостью на сегодня. Бывали и те кто за деньги пытались купить ответы на вопросы своего прошлого или будущего, но продавец был непреклонен «Простите, только хорошие новости на сегодня».

Одну точную дату в этой короткой череде странных дней пассажирам все–таки удалось запомнить. 25 июля. За день до этого в каждом из забитых и ждавших его вагонах, он начинал свое приветствие не совсем обычно.
— А вы знаете, что завтра у нас праздник, — начинал он и люди пытались быстро в голове перебрать возможные события и праздничные дни приходившиеся на июнь, — завтра у Сергея родится сын.
Пассажиры силились быстрее его следующих слов вспомнить как можно больше Сергеев среди своих друзей, коллег и знакомых, но он опережал их первые предположения.
— Сергей, это человек, который каждое утро везет нас в Москву, он машинист. Только не говорите ему, пожалуйста, до завтрашнего утра. Ему нельзя волноваться, но ему очень надо помочь.

25 июля запомнилось Сергею намного больше, чем всем остальным. Он не спал всю ночь накануне и не потому, что кто–то из огромного числа пассажиров проболтался, вопреки просьбе продавца. Он просто не мог уснуть от тех тяжелых мыслей, которые кружили в голове будущего отца. Мысли были лишь о жене, которую он два дня назад отвез в роддом, о будущем ребенке и о том, чем же он будет их кормить, на что покупать памперсы, коляски и все то, что так необходимо любому младенцу и его матери. Сергей, пожалуй, неплохо зарабатывал, но намного лучше него зарабатывал банк, в котором он по глупости, как и многие в наше время люди, взял кредит, который так и не принес ему пользы, но с убивающей постоянностью съедал тот огромный кусок его зарплаты, что был ему сейчас так нужен. Ситуация у Сергея вовсе не была уникальна, многим было намного хуже. Но именно свои проблемы человек воспринимает как самые серьезные и безвыходные. А выхода он не находил. И как любой человек, не смотря на безвыходность, продолжал крутить эти мысли в голове.
Лишь немного с утра приободрил его напарник, с которым они были «не разлей вода», пообещав помогать, чем сможет.
— Спасибо, Дим. Крестным будешь?!
— Да, погоди ты, она не родила еще.
У окна кабины машиниста, в самом начале платформы возникла бабушка. Уже совсем старая, но бодрая не по годам. Одна из тех, что каждое утро с сумками отправляются в Москву, что бы то ли заработать на продаже чего–то, то ли выиграть на покупке чего–то подешевле.
— Поздравляю сынок, вот возьми, — и просунула слабую тонкую руку в окошко, протягивая Сергею сложенную вчетверо сторублевую купюру, – Бери, бери – тебе оно нужнее. Пусть здоровым растет.
Будущий отец так и стоял в недоумение от происходящего, поэтому бабушка быстро лишилась терпения и, воткнув бумажную купюру в удобную щель окна, заспешила в четвертый вагон, где, как ей казалось, было всегда, то ли больше свободного места, то ли уступали место чаще.
Уже через минуту к окну выстроилась вереница людей, а кабина уже скорее напоминала китайскую лавку. В проем окна люди совали игрушки, распашонки, пинетки, которые женщины успели собственноручно связать за вчерашний день, люди посолиднее, не взирая на сопротивление, вручали конверты, утверждая, что там просто открытка. Один огромных размеров мужчина, чей кулак был наверное немногим меньше головы Сергея, несмотря на отчаянный отпор изнутри кабины просунул таки сложенную детскую коляску.
— Бери, я тебе говорю, — с наигранной угрозой в голосе повторял он, — мои из нее выросли, мне она только место занимает!!
Сергей уже просто не мог сказать не слова. Лишь стоял, глупо улыбаясь, и принимал подарки, поздравления и говорил спасибо. На глазах у него наворачивались слезы. Как проступают слезы у человека от эмоций добрых, тех эмоций, которые бывают с человеком так редко, что он просто не знает, как с ними совладать.

На первой остановке в черте Москвы из первого вагона вышел молодой паренек. В потрепанной одежде, небритый и помятый. Он снял с плеча распухшую тряпичную сумку и повесил ее на зеркало кабины машиниста. Не говоря ни слова, развернулся и побрел к зарешеченному окошку вокзального магазинчика. Почему он пил? Может, как и многие, был слаб перед зеленым змеем, а может потому, что кривил душой, когда говорил людям, что в силах видеть только хорошие новости. Да и стоит ли донимать человека пустыми расспросами. А вдруг ему для счастья нужна эта самая утренняя бутылка пива.

Больше продавца хороших новостей никто не видел. И, кажется, все стало по–прежнему. Или почти по–прежнему. Разве что на Подольских улицах чуть чище, или пьяных по вечерам чуть меньше, может просто незнакомые люди стали улыбаться друг другу чуть чаще. Возможно потому, что научились ожидать каждый день хорошее, а не бояться каждый день плохих новостей. Хотя может все это только кажется.
 
 
stfoster
В этот день в маленьком городке был праздник — открытие железнодорожной станции. Для такого городка и правда огромное событие. Администрация долго выбивала этот проект, подмазывала высоких чиновников. И усилия не пропали даром, буквально пару дней назад строительство закончилось. Станция и впрямь была прекрасна — салатового цвета стены радовали глаз, электронные табло расписания, стеклянные двери. Но была и одна маленькая неприятность, так можно сказать пустячок.
А именно надземный переход, соединявший платформы на высоте 12 метров над землей. Нет на плане он смотрелся отлично, 6 метров шириной, высокие перила с кованым рисунком, но жизнь внесла коррективы. Точнее не то что бы жизнь — мэр города. Естественно деньги поступившие в избытке на строительство были разделены по прибытии, откаты выплачены, а в самом конце строительства, когда дело дошло до перехода, стало ясно, что ошиблись в расчетах, то ли кто–то что–то лишнее украл, то ли курс скаканул. За 15 минут до открытия мэр смотрел на нависший над ним переход и размышлял: "Ну и что, ну не снимать же мне ракушечник с облицовки дачи и бани. Тем более что переход есть. Да он два метра шириной, да на нем нет перил, не хватило на фонари. Но он есть? Есть! Перейти можно?! Можно! Ну и отлично. Мелочи."

Открытие прошло без особой помпы, согнанные по спискам люди поаплодировали выступающим и поскорее разошлись по домам, ведь завтра рано вставать. Уже на следующее утро толпа, спешащая на работу, покосилась на высоченный переход и, не сговариваясь, напрямую ломанулась прямиком через пути. По неопытности сразу два горе–бегуна оказались в этот день в больнице, не рассчитали расстояние до поезда, что поделать.

Мэр был в негодование: "Окружить все платформы сеткой рабицей, деньги взять из бюджета города, а на обеих платформах поставить по патрулю ППС!" — грозно повествовал изданный им приказ. И буквально за пару дней все было сделано. Что ж, пассажиры с опаской в полуприсяди из–за боязни упасть, потянулись, по утрам в одну сторону, а вечером в другую, через переход. Уже через неделю граждане помоложе шагали на 12–ти метровой высоте в полный рост, презрительно посматривая на менее смелых, которые в свою очередь сквозь зубы обзывали первых «лихачами».

Но беда не приходит одна и уже к концу первой недели случилось страшное. Возвращавшаяся из большого города подвыпившая компания полным составом навернулась на пути. "Двухсотый", — констатировал фельдшер во времена службы в Афгане насмотревшийся на смерть, — "Пакуем!"
О состояние мэра упоминать не стоит. Приказано было усилить контроль над пьяным людом и не допускать оный на транспорт и, прежде всего, к переходу. А за исполнением поставить следить минимум майора! Что и было сделано.
Майор, поначалу злой как собака из–за необходимости покидать кабинет, уже через 10 минут пребывания на вверенном объекте матерым нюхом почуял золотую жилу. В первый же вечер с «интеллигенции» возвращавшейся с рабочих смен им было настрижено 8000 рублей. Деньги для уездного городка ой как немаленькие. Работяги хотевшие попасть домой, но не устоявшие перед искушением элитных сортов пива, вроде Охоты крепкой, смиренно расставались с сотней рублей в обмен на право медленно доползти по заветному переходу на сторону дома. Еще через неделю, когда жадность взяла над майором верх, им на свои деньги были закуплены алкотестеры для личного состава, составлены инструкции по выявлению любителей Охоты крепкой, а через городскую думу проведен законопроект, по которому лица, пойманные
в нетрезвом виде на переходе, отлучались от ж/д транспорта аж на пол года. Тут денежный ручеек чудесным образом, на глазах стал потоком. Ведь под установленные майором нормы попадали даже те, кто употреблял накануне. А люди, что люди…люди у нас как всегда.

К тому времени уже обозначилась новая беда — бегуны. Их уже с десяток попадало на пути, а некоторые еще и утаскивали с собой плетущихся гуськом граждан. Майор придумал новую директиву, которая была немедленно поддержана администрацией. У обоих лестничных маршей выставлены знаки и обозначены штрафы за бег по переходу. Определение бега срочно было выяснено у тренера города по спортивной ходьбе местного ДЮСШ. "Нельзя отрывать сразу две ноги от земли, то есть каждый момент одной из них ты должен касаться".

Но вот незадача, к этому моменту студентами, ездящими в Большой город за образованием, во враждебной среде Интернет был создан форум по борьбе с милицейским беспределом, но для матерого волка майора, который колол бывалых уголовников как орешки, молодые студенты, начинающие свой путь в юриспруденции, были лишь тем говном, которое он по утрам съедал на завтрак, не морщась. "Этому сломать ноги, а всему личному составу закупить телефоны с камерами для фиксирования бега…за свой счет!" — сказал он, дочитав основной раздел форума perehodclub и указав на ник владельца и модератора сайта в одном лице. Волна недовольных и желающих поспорить с нарядом, зафиксировавшим бег, резко спала. А майор между тем сменил 10–ую модель Жигулей на Лансер! И никаких смешков, не в кредит заметьте!

Что ж и следующий шаг к обогащению майору подсказала сама жизнь. Так уж получилось, что многие из не столь образованных жителей городка N устроились в Большом городе охранниками, сторожами и в итоге толпа, спешившая на работу с утра, сталкивалась с толпой вяло тянувшейся домой со смены. Нередко одни люди, обгонявшие других, сталкивались с теми, кто шел навстречу на узком полотне перехода, и уже были жертвы. Снова через мэра и администрацию была пробита двойная сплошная разделительная линия. Пересечение ее грозило годовым лишением права пользования ж/д транспортом, а майору — новым источником финансирования. Тут уже и личный состав проявил смекалку — теща одного из сержантов, вооружившись двумя сумками, каждое утро курсировала по переходу со скоростью улитки, ежеминутно
зажмуривая глаза от высоты и поминая господа. Но работу свою делала и даже самые законопослушные граждане не выдерживали и пускались в обгон, прямо перед объективом мобильной камеры сержанта прятавшегося на самом верху лестничного марша. Нарушители все так же раскошеливались, а личный состав все больше жирел.

Было много еще очень интересных правил и штрафов коими оброс переход. Так днем запрещалось ходить по нему в солнечных очках, т.к. темное стекло ухудшало видимость. А ночью категорически запрещалось переходить без фонарика, что важно — фонарик должен был быть сертифицирован (читай куплен в магазине тестя мэра) и, что не менее важно, проходить дважды в год технический осмотр. Даже запретили говорить по мобильному телефону без гарнитуры, после того как один бедолага из рядов офисного планктона навернулся с двенадцати метровой высоты при попытке извлечь звенящий телефон из кармана. Конечно люди продолжали и бегать, и обгонять, зная, что в кармане есть сто рублей на случай встречи с милицией. И более того — количество жертв, в том числе и невинных, все больше росло, но по указанию майора, отданному еще до его отпуска в Испании, все пострадавшие под страхом отлучения от транспорта писали объяснительные о
падение дома с табурета, а 200–ых просто развозили в разные районы города, равномерно распределяя смертность.

Еще через некоторое время майор, помышлявший о большой политике стал все больше появляться на экране в специальной программе "Безопасный переход", где рассказывал гражданам какое они безответственное тупое быдло, клеймил позором нарушителей, вручал грамоты третьеклассникам, наизусть читающим правила перехода железнодорожного полотна, а так же объявлял о повышение штрафов, а позже о том, что благодаря принятым мерам, смертность снизилась на 4 процента.

А горожане, а что горожане — уже скоро они и вправду стали задумываться о том, что сами виноваты, потому что каждый был не без греха и хоть раз да нарушал. И уже никому не приходило в голову, что переход может быть широким, с высокими перилами и даже закрытый сверху рабицей, с разделителем посередине для разведения потоков, с 10–ком красивых фигурных фонарей по всей длине.
 
 
stfoster

Глава 1. stfoster.livejournal.com/1850.html

Глава 2. stfoster.livejournal.com/2402.html

-         Сереженька, солнышко, как у тебя дела?
-         Нормально мам, все в порядке?
-         Ты дома?
-         Нет, мам иду домой?
-         Ой, а то я так разволновалась, по телевизору сказали, что в Москве произошло крупное ДТП, на Садово-Каретной – это же совсем недалеко..
-         Мама, от меня совсем недалеко сто тысяч улиц, - прервал ее Сергей, - ты мне из-за каждого ДТП будешь звонить?
-         Вот всегда ты так Сережа, мать волнуется…
-         Все мам, я уже у подъезда, мне ключи надо достать, все хорошо – не волнуйся. Пока.
Он и правда уже стоял у двери своего подъезда, а держать букет цветов в одной руке, телефон плечом у уха и искать ключи той же рукой было ох как не удобно. «Госсподи, только мать по моему может всегда так не вовремя звонить» - подумал он, у мамы Сергея и вправду был талант, сколько он жил на Беговой, мать всегда умудрялась набрать в субботу в самый ненужный момент, он даже считал пока жил Татьяной, сколько раз, когда всыпавшиеся за всю рабочую неделю люди, пытались наконец заняться любовью, ранним субботним утром, ранним это 12 – 15 часов, так вот, несмотря на всю хаотичность этого графика, мама умудрялась стабильно сопроводить звонками 66%. «Материнское сердце чует», - всегда говорил Сергей в такие моменты, и так как звенящий мобильный совершенно выбивал его из колеи, прерывал столь желанный процесс и на локтях полз к краю кровати за телефоном. А во время короткого разговора с матерью всегда следил за Таней, которая неизменно тут же уставлялась в телевизор, в очередной «Большой ремонт» или «Квартирную стройку», эту привычку отвлекаться во время секса, даже без звонков, на телевизор, он заметил за ней на второй неделе их отношений, и все восемь месяцев их совместной жизни, это просто вымораживало его. «Ну как так можно», - уже в сотый раз подумал он и тут же мысль: « Ну сколько можно…крутить это в голове» выгнала первую. Все закончилось уже очень давно и не стоило того, что бы занимать мысли в свободное время.
Холостятская квартира встретила его тишиной, он отнес цветы в ванную, набрал в нее немного холодной воды, что бы Астрамерии не завяли и принял решение дожидаться вечера. Мысль о походе на край крыши днем, почему то не нравилась ему, вызывала дискомфорт, разбираться почему, было долго и скучно, а посему он, как привык за многие годы, доверился интуиции.
 
«Интересно, если продать квартиру на беговой, мне хватит хотя бы на комнату в этой сталинке», - с этой мыслью он брел вверх по лестнице к выходу на крышу. Уже почти привычным движением взошел на парапет и почти безбоязненно наклонился над пропастью улицы. И только разведя руки понял, что зря не положил букет на край, на вытянутой руке он, казалось, весил килограмм 10.
-         Не тяжело? - зазвучал басовитый внутри.
-         Здравствуйте, - подчеркнуто произнес Сергей, выделив голосом обращение на вы, - он сильно не любил, когда собеседник, в похожем этот, телефонном разговоре, начинал диалог без приветствия, - нет, нормально!
-         Мммм, - вдумчиво протянул голос, - ты принес мне цветы, - в этой фразе улавливался сарказм, что немного задело Сергея.
-         Ну, мне пришлось прогуляться за ними, да и стоили они не мало! – преплел для увесистости сделанного Сергей.
-         Тебе вернуть деньги? – с неподдельным интересом переспросил его Город.
-         Да, нет, - смутился он в ответ, - дело не в деньгах…
-         Мне не нужны цветы….
-         Так, зачем я ходил?
Голос внутри благосклонно усмехнулся:
-         Ходил ты не зря, тебе правда интересно? Это долго объяснять…
-         Ну, хотелось бы, - подтвердил он свое любопытство, - я не спешу.
-         Ну что ж, - сказал Голос так, как будто повествование займет несколько дней, - Юра, тот парень в цветочной палатке, мне очень нужен, он талантлив, он любит меня и он через много лет сделает для меня нечто очень важное. Не буду говорить что, тебе это не надо, скажу лишь, что учится он на архитектора. Но пока звезд с неба не хватает, не привык он стараться ради себя, ему нужна ответственность перед кем то, за которую он и будет бороться и закончит институт, в данном случае нет никого лучше той девушки, которой предназначался его букет.
-         А понимаю, ты видишь будущее и решил подыграть, - прервал Сергей, - она любит именно астрамерии, именно поэтому я услышал этот разговор на остановке и оказался в нужном месте в нужное время.
-         Нет, - спокойно и с терпением прозвучало слово в его голове, - любит она розы, а к астрамериям относится достаточно спокойно…
-         Так я и хотел сначала предложить…
-         Но, - уже Сергея оборвал Голос, - Юре придется сегодня уехать на некоторое время из ме…из Москвы. И вернется он лишь в воскресенье. Астрамерии и правда стоят долго, а конкретно эти простоят даже до следующей среды. Марина, так зовут ту самую девушку, уже поставила цветы в вазу. Букет теперь стоит в ее комнате на столе. И…когда в субботу позвонит ее бывший парень и предложит поехать с ним на дачу, именно этот букет станет последним аргументом пользу Юры. Марина посмотрит на него, вспомнит весь сегодняшний день, и скажет бывшему твердое «Нет!». Понимаешь? Я достаточно просто и подробно разжевал?
-         Да, - смущенно, как будто и правда стыдясь своей недогадливости, подтвердил Сергей, - Розы бы до субботу не достояли.
-         Умничка, - с лекгим ехидством прозвучало в его голове.
-         Спасибо…., - тут стремительный поток прохладного ветра ударил в лицо, Сергея пошатнуло назад, он попытался удержать равновесие, но когда, как ему казалось, почти удалось это сделать, что то липкое и мокрое, принесенное осенним ветром с легким шлепком прилипло к его лбу, он окончательно осел назад, стал перебирать ногами, ища опору, то что не удалось ногам, полностью удалось пятой точке, она то находила опору всегда в конце концов. Сидя на мокрой крыше, он опустил правую руку с букетом, открыл глаза и левой отлепил от собственного лба, мокрый холодный лист. Лист оказался купюрой в одну тысячу рублей, новой, но промокшей насквозь, именно столько он отдал за букет 
-     Хорошо, что я не пятаками расплачивался, - съязвил в пустоту он, поднялся и пошел к чердачной двери.

 
 
 
stfoster
Я все таки отношу Россию к западной цивилизации, к "золотому миллиарду" - не совсем чисто, но мы ближе к ним, чем к азии или востоку. Путь человечества, с древнейших времен это прогресс - что важно прогресс в социальной сфере. Во времена племен - отказ сильных от еды в пользу слабых, отказ от кровесмешения - что позволило прогрессировать разуму. Переход от темных времен к возрождению, что дало развитие творчеству и искусству. Переход в эпоху гуманности - когда главой угла стала человеческая жизнь. За ними пришли свободы и права человека, феминизм. Все это всегда давало толчок к развитию - последнии фазы к развитию именно западной цивилизации, а вслед за ней всего мира - именно поэтому мы были сильнее и азии и востока. Последний переход к толерантности/терпимости - принимать людей другой веры, цвета, взглядов. Пусть даже объективно эти взгляды на уровень ниже наших собственных, объективно слабее. История доказала, что всегда западная цивилизация делала правильный выбор первой - именно поэтому всегда была сильнейшей на планете. Нам докучают террористы - что ж, мы в любой момент можем решить проблему раз и навсегда - оружия, в т.ч. и неядерного, что бы начисто освободить территории востока у нас достаточно, но тогда мы все сделаем шаг назад - убьем миллиард человек и сами станем такими же как они. То же самое и с терпимостью. Мы в силах выгнать из страны всех - и выбрать национализм - но это быдет шаг назад - Россия бы была отброшена назад и вышла бы из западной цивилизации - последствия чего мы почувствовали очень скоро. Да, за последнее время подобных переходов очень много - прогресс ускоряется. Он уже длится не поколения, даже одному поколению приходится переживать несколько переходов, у человека в голове не укладываются новые взгляды и позиции. Но человек, который держит в голове мысль сейчас "черные хуже нас" ничем, я подчеркиваю, ничем не отличается от того человека, которому племя запретило сношаться с собственно сестрой, сказав, что это плохо - нельзя! Но он продолжает вожделеть сестру и в обиде на племя за несправедливость. Мне самому в голову лезет и ксенофобия и гомофобия - но я знаю, что даже мысль это шаг назад, а уж действие - это открытая деградация. Вам не нравится мысль, что надо их терпеть - это наша плата за прогресс, никто и не говорит, что это легко. Но так надо и именно поэтому мы сильнее - именно поэтому одна Россия может за пол часа сделать из кавказских гор, кавказское море, именно поэтому она так никогда не сделает. Да каждый может ненавидеть, желать смерти хаму, уроду, преступнику - но относится так к нации - это продолжать хотеть собственную сестру - это пережиток, тупиковая ветвь, она все равно умрет хотите вы этого или нет. Социальный прогресс ее пережует и выплюнет.
Я могу себе позволить, сказать что то нелицеприятное или стереотипное про другую нацию, но только в шутку, хотя и это плохо по сути, не считаю это свой лучшей чертой. Но всерьез ненавидеть "не таких" людей...!!!
 
 
stfoster
30 September 2008 @ 04:53 pm
Сошлись на Куликовом поле два войска. Вышли вперед два богатыря Пересвет и Челубей, и начали биться.
Ударил Челубей своей палицей. Тяжела палица басурманская, страшный удар обрушился на русского богатыря: вошли ноги Пересвета по колено во сыру землю.
Однако выстоял Пересвет и сам ударил палицей. И вошли ноги Челубея по колено... в жопу. Не приняла земля русская ног татарских.
 
 
stfoster
26 September 2008 @ 10:53 am

Проявите терпение дослушайте до конца. Отлично сделано!
 
 
stfoster
Он проснулся в 11. За окном было голубое небо и редкие облака, сентябрь однозначно радовал погодой. Отпуск, который он взял одним звонком шефу, только начинался, события прошлых дней в полузабытье сонного для него понедельника казались ему просто сном – сложным, запутанным, который так не хотелось на сонную голову прокручивать в голове и обдумывать, он потянулся и зевнул. Сев на краю кровати и потирая глаза, ногами нащупал и повернул под ногу серые тапочки и лениво неуклюже побрел в ванную. Склонившись над раковиной, он начал остервенело чистить зубы и рассматривать капли на изгибах раковины, обнаружив вчерашнее пятнышко от пасты, тут же отчаянно оттер его указательным пальцем свободной левой руки и тут заметил, что раковина слегка вибрирует, еле заметно, как будто где то за стеной дрожит труба стояка, он поднял глаза на стену и увидел себя в зеркало, свои глаза. Отчего то в один момент мысли прояснились. Вечер пятницы, вечер воскресенья, край крыши, голос в голове – все это было правдой, все это было с ним – никаких сомнений.
Дверной звонок так резко и неожиданно прорезал тишину, так что он вздрогнул всем телом. «Твою мать, кого там принесло», - наспех прополоскав рот, он вернулся в комнату за джинсами, находу натянул их и прильнул к глазку…никого. «Что за…», - первую мысль прервала догоняющая, - «видимо, пора возвращать долги». Наспех одевшись, он выверенными движениями разложил по карманам джинс - телефон в левый, кошелек в правый, сигареты потеснили телефон, зажигалка легла в задний. На секунду он остановился…брать ли документы и ключи на от машины, наверное надо. Зажав в руке брелок, он надел короткую кожаную куртку, зашнуровал ботинки и поглубже убрал во внутренний карман кожаное портмоне с документами. И только взявшись за замок двери почувствовал себя глупо – «А куда я вообще иду…ладно, спущусь, заведусь, прогреюсь, а дальше очевидно будет какой то знак или еще что то».
На улице было еще прохладно, после холодной ночи воздух еще не успел отогреться на солнышке, но из арки за 6-ым подъездом дул теплый ветерок, он даже успел пожалеть, что одел куртку, а не свитер, как ветерок так же неожиданно как появился стих, не дав ему сделать пары шагов в теплом потоке. Странно. Он остановился. Сделал еще шаг, но стоило ему поднять ногу, как теплый поток слева вновь согрел его и исчез. Ветер как будто подталкивал его к ближайшей арке, намекая, что машина ему не нужна. «Что ж», - стоило сделать несколько шагов в попутном ветру направление, как поток снова усилился, и начал его вести. Тут чуть правее к калитке в железном заборе, сейчас направо он вышел на оживленную Беговую и побрел в сторону ленинградки, беговая все еще толкалась в пробке, но это была уже не та злая пробка, что бывает здесь с утра и вечером – днем эта пробка добрела – в ней по большей части стояли те, кому не надо приезжать на работу, кому приезжать надо, но никто ничего не скажет, если приедешь к 12, выехавшие и не особо спешащие на объекты, к клиентам, к заказчикам – яркое для сентября солнышко вдвойне радовало, а потому нагловатые грузовички и газельки спешащие развезти и заработать сегодня побольше, легкостью прощались за неспортивное поведение, хотя еще пару часов любого из наглецов попытался бы не пустить, наказать, наорать – каждый второй из потока.
Он потихоньку проснулся на ходу и стал улыбаться, как то очень заговорчески, отчасти потому что светило солнце, а отчасти потому что только ему поддувал в спину теплый ветерок, - «Забавно было бы попросить в следующий раз, что бы как будет пасмурный день для меня была бы специально дырочка в облаке, через которую на меня падал сноп света, я бы так побродил по городу… народ бы был в шоке». И майку еще «Мессия»…или нет «Мессия невыполнима», - он уже улыбался широко и открыто, - «надо будет спросить, так можно?». Погрузившись в фантазии он минул уже поворот на ипподром и еще пару домов, как вдруг теплый ветер внезапно исчез.
- Что? Не туда? – пробурчал он себе под нос. Сделал шаг вправо – ничего, еще пару влево – ничего. – Куда же? Или пришел? Теперь он огляделся – ничего необычного вон уже 32 –ой дом – почти ленинградка, остановка. «Может на остановку? А чего раньше ветер не посадил – уже две или три прошел.». Он сделал несколько шагов и остановился под навесом. На остановке сидели две девушки, по виду студентки, как всегда - одна красивая блондиночка – правда на таких он перестал обращать внимание еще лет 5 назад, и толстенькая – брюнеткой назвать язык не поворачивался, помимо черных волос, черными были и ногти и подводка глаз, да и одежда. «Ничего не меняется, у красивой девченки должна быть страшненькая подружка, которая всегда мешает и которую приходится гулять заодно» - вспомнил он юность.
- … а я Астрамерии люблю, - ухватил он с середины предложения слова блондинки, - не знаю, они красивые, как лилии, но маленькие, не воняют на всю квартиру и стоят очень долго. Один раз две недели стояли, представляешь?
- Угу, - угрюмо подтвердила подрушка, - наш.
Он обернулся – к остановке наконец протолкался 95-ый троллейбус. Он было двинулся к двери, но тут вновь ветер напомнил о себе, не двузначно дав понять, что сегодня день пеших прогулок. Ветерок перевел его через ленинградку и взял, а точнее задал курс на Нижнюю Масловку. Вот уже почти съезд под эстакаду к Савеловскому, но ветерок скорректировал его курс левее к проезжей части и остановил у лесенки ведущей внутрь цветочной палатки. «Видимо туда», - подумал он и, легко впрыгнув наверх, ступил внутрь.
- Ну, я тем более не знаю, молодой человек, всем разные нравится, - обращалась немолодая продавщица к молодому, судя по ширине плеч, пареньку - вот давайте у мужчины спросим.
Паренек обернулся к нему, ему и действительно было не больше 20-ти, чуть длинные волосы, озорной, но слегка стеснительный взгляд из под бровей.
- Мужчина, - продолжила продавщица, - подскажите молодому человеку, что какие лучше купить для девушки.
Он улыбнулся.
- Конечно ро…, - и осекся, - а знаете, возьмите астрамерии, они красивые и стоят долго, - вспомнил он недавний услышанный разговор, - и главное небанально. А оригинальность верный ключ к женскому сердцу, нас мужчин много, надо стараться сразу выделить себя для объекта воздыхания из толпы, - сказал он и как то отечески снова улыбнулся молодому человеку.
- Хорошо, давайте их на 500 рублей, - согласился молодой человек, - спасибо вам!
Продавщица быстрыми умелыми руками скрутила небольшой, но яркий букет астрамерий. Молодой человек отдал ей деньги, еще раз поблагодарил обоих и вышел.
- А вам мужчина что? – обратилась к нему женщина.
- Аммм…видимо их же, давайте только букет побольше размером, - решил он, ведь брать такой же как и для паренька студенческого возраста было как то несолидно что ли.
- Конечно…столько хватит?

Он вышел из палатки.
- И что теперь? – спросил он скорее у самого себя. Но ожидаемого ветерка так и не почувствовал. «Подождем, может и мне предстоит свидание», - эта мысль его немного будоражила, он всегда пользовался успехом у женщин, но сейчас уже не мог припомнить, когда же у него было последнее свидание, даже решил что неплохо вспомнить пару фирменных приемчиков, на которые женщины всегда обращали внимание, мысли потекли в сторону «фильма Правила съема…забавный там был толстячок, а как танцевал». Он достал сигареты, закурил и стал ждать. Еще чуть позже побродил немного вокруг, но время шло, а никто не приходил, так ничего и не дождавшись, решил все таки вернутся домой. Он ведь так и не позватракал. «Может Астрамерии нужны Ему», - с это мыслью он зашагал домой.